?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

 

Евгений Ихлов

А шкуры на них дают сами бараны

 «Товарищ Волк прав»

Из выступления президента РФ В.В. Путина

в Мюнхене (февраль 2007 г.)

 

В те дни, когда в России самоликвидировалась СПС (с объяснением солидных уважаемых людей, что помимо Кремля иной политики не бывает), т.е. политика, как публичная борьба за власть, по сути была ликвидирована, путинизм как система вошел в свой самый острый кризис. А значит, появилась объективная потребность в политике – как предложению обществу альтернативной модели.  

 

Предыстория

21 год назад отечественная история сделала крутой разворот - унылое гниение "ускорения-перестройки" (латание тришкиного кафтана брежневизма) было взорвано оставкой Ельцина, его публичной атакой на Горбачева. (События уже давние, поэтому напомним: в 1987-м году Ельцин был первым секретарем Московского городского комитета КПСС; 21 октября на пленуме ЦК КПСС выступил с критикой руководства партии, а 11 ноября его сняли с должности.)  

Фактически с этого момента надо вести отсчёт Четвертой Русской революции. Появился вождь. И появился первый главный пункт революционной программы - лишение номенклатуры привилегированного положения, а значит - лишения её статуса господствующего класса.

Сейчас у нас налицо гниение "путинизма" (потребительский деспотизм). Но и всё...      

 

Переживая кризис, сложная система выходит на развилку (бифуркацию) – обрести ли ей новый уровень сложности или упроститься. Когда модель терпит крах – её надо разбить об стенку, выбросить и строить новую.

В 1987 году советская плановая социалистическая модель брежневского типа пришла к краху. Ее можно было «упростить», вернув элементы военного коммунизма (как предлагали сторонники Нины Андреевой). Но её решили «усложнить» - к ней стали прививать кооперативы, госмонополии и хозрасчет. Как и предсказывали вожди левой оппозиции в двадцатые годы, при сохранении гражданского мира, т.е. без массовых политических репрессий,  НЭП привел к мирной реставрации капитализма, стремительно пройдя промежуточную фазу под условным названием «Советы без коммунистов».

Ельцин и Гайдар разбили советскую экономическую модель об стенку. Была создана «простая» система «дикого» капитализма и монетарной борьбы с гиперинфляцией, не требующая постоянного тонкого регулирования и выстраивания сложнейших социальных систем. «Как потопаешь, так и полопаешь… И неудачник плачет, судьбу свою кляня».

В 1988 году, начиная от Карабахского кризиса и создания Народных фронтов в Балтии, пришёл конец парадному интернационализму и неформализованной модели СССР как политического воплощения «дружбы народов». Упростить систему, вернувшись к унитарной, военно-имперской сталинской модели, не хотел почти никто, а носители «общесоюзной» идентичности получили презрительную кличку «манкуртов» (с лёгкой руки Ч.Айтматова, выведшего в романе «И дольше века длится день» этот жалкий тип раба, которого завоеватели пыткой лишили памяти, лишили своих племенных корней). Но и  серьезно «усложнить» систему, создав – и конституционно прописав - многоуровневый союз и найдя возможность обеспечить десяткам миллионов новую надэтническую идентичность, Горбачев с Лукьяновым не смогли.

Ельцин и Шахрай разбили советскую союзную модель об стенку. Система «самопроизвольно упростилась» до уровня конгломерата национальных государств, а Россия в два фазовых перехода (миновав стадию квази-Соединенных Штатов) вернулась к унитарно-имперской модели царизма. И сейчас тема борьбы с распадом РФ является для власти таким же навязчивым кошмаром, каким была, начиная с осени 1988-го, для Кремля тема сохранения «обновленного Союза».

 

Крах социально-экономической модели путинизма

Мне совершенно непонятна наивная радость представителей оппозиции по поводу краха социально-экономической модели путинизма. Модель сия, суть «золотой застой», т.е. обмен отказа от гражданских свобод и политических прав (и, наоборот) на непрерывно растущее благосостояние трудящихся, проистекающее из Трубы. «Идёт бычок, качается, вздыхает на ходу. Но вот доска кончается – сейчас я упаду».

У меня нет злорадства по отношению к обреченному «офисному планктону» и так и не сформировавшемуся «новому русскому среднему классу». В конце концов, представление о личном достоинстве и гражданских правах массово формируется именно у таких слоев. Только эта среда, осознав, что силовой олигархией ей исторически предуготована роль барашков (поставщиков сырья на носки, кальсоны и свитера – в мирное время; для дубленок и папах – в «годины суровых испытаний»), может превратиться в опору гражданского давления на власть. 

 

Крах финансистов

Мне также непонятна радость людей действительно левых убеждений по поводу антилиберальных мер, предпринятых Западом – сперва Евросоюзом, а затем и США, в условиях острого биржевого кризиса. Я имею в виду фактическую национализацию системообразующих структур банковско-инвестиционного сектора, именуемого собирательным именем «Уолл-стрит». Ничего социалистического в этих мерах нет (даже говоря о социализме в ругательном смысле). А есть подчинение политическо-бюрократической элите Запада единственно независимого от неё сектора – финансового капитала. Промышленный капитал от политиков зависел давно – ему нужны госзаказы (прежде всего – военные), ему нужны налоговые льготы и субсидии, ему нужно лоббирование. Поэтому непрерывная череда коррупционных скандалов на Западе, когда и в Англии, и в Германии, и во Франции, не говоря уже об Италии, вскрывается обмен господрядов на финансирование выборов и партий. Только спекулятивный глобализированный капитал, подобно библейскому Духу, «веял, где хочет». Именно «Уолл-стрит» был единственным малоуправляемым звеном капитализма. Именно «Стенная улица» (Уолл-стрит в обратном переводе) выбирала между Хилари и Бараком, а потом между Маккейном и Обамой… Больше не будет. Вот у нас: сперва Березовский был «делателем королей» - определял преемника Ельцина. Затем – Ходорковский выбирал, какую левую и либеральную оппозицию стоит поддерживать. Сейчас придворные «равноудаленные олигархи» по мановению державного мизинца бросаются финансировать нужные политпроекты и прекращают финансировать ненужные.   

Незыблемая со времен античной древности всеобъединяющая ненависть купца и ремесленника, хлебопашца и писаря,  воина и владетельного господина, аристократа и промышленника к ростовщику воскресла в филиппиках, которые левые демократы и  правые консерваторы в эти дни обрушивают на «заправил Уолл-стрита». И после подчинения Уолл-стрита Белому дому, лондонскому Сити – Даунинг-стрит, западноевропейских банковских гигантов Елисейскому дворцу, Брюсселю и прочим бюрократическим конгломератам, как раз и сложится «Мировое правительство» - единый политико-бюрократическо-финансово-военный центр (точнее, полицентр  - альянс США и Евросоюза), защищенный от любого независимого внутрисистемного воздействия. Произойдет такое же диалектическое снятие внутрисистемного плюрализма, которое окончательно произошло у нас осенью 2003 года – после ареста Ходорковского. Финансовые потоки отныне будут, как в песни, подобно водам Кубань-реки, течь «куда велят большевики».

100 лет назад такая социально-политическая формация представлялась социалистам, как самый страшный кошмар: захватившая контроль над финансами правящая верхушка снимает социальное недовольство популистскими программами и полностью монополизирует власть. Теоретически о таком финале либерализма в ужасе писали в России Бухарин и Богданов, фантастически – Джек Лондон («Железная пята»). Зачем скотам дары свободы…

 

Милицейское государство

Но вернемся к нашим недостриженным баранам. Крах путинизма (потребительского деспотизма) вовсе не открывает дорогу ни демократии, ни социальной справедливости. Я имею в виду – не открывает дорогу автоматически. У нас нет ни сильного гражданского общества, ни веками въевшихся в плоть и кровь представлений о личном достоинстве и личных правах. У нас, как оказалось, нет даже полицейских кадров, готовых защищать незыблемость чужой частной собственности. Поэтому вариант рыночного полицейского государства (бархатный пиночетизм) у нас не вышел. У нас вышло милицейское государство, немедленно принявшее сажать «богатеньких Буратин» и отбирать у них собственность для себя. 

К лету 2008 года путинизм переживал хронический системный кризис – была очевидна тупиковость инерционного развития экономики, «заточенной» только под рост цен на углеводороды;  подковерная борьба правящих кланов приобрела характер открытого противостояния с применением такого «неконвенционального» оружия, как «басманное правосудие»; было ясно, что формально всемогущая власть не может решить такой сравнительно несложной управленческой проблемы, как проведение Зимней Олимпиады 2014 в Сочи (вы представляете, как США «всем миром» 9 лет бьются над организацией Олимпиады в Солт-лейк-сити, назначая для этого специального министра?).  Забрезжила угроза «оттепели» - т.е. нового подчинения бизнесу бюрократии и оттеснения от кормила возомнивших о себе силовиков. И тогда путинизм, как и царизм 104 года назад, организовано отошел на следующий рубеж обороны – была проведена маленькая победоносная война (на Закавказском фронте) и начата мощная антизападная пропагандистская кампания (на Американском фронте).  Началась сплошная волна побед и одолений, об оттепели все забыли, вытесненные было в Совбез передравшиеся «неодворяне» и «крючники», перехватили центры принятия решений… На этом рубеже путинизм мог отбиваться годами. Он ведь пришел – как Защитник. Его легитимации – в защите всех от смертельной угрозы. В 1999-2003 – от угрозы хаоса и «международного терроризма»; в 2003-2006 – от «олигархов»; в 2006-2007 – от «либерального реванша». Точно также, путинизм мог надолго выстраивать линию защиты от «русофобии».

И тут рухнула биржа, точнее, ушла в пике, повторяя своей динамикой завершающую часть траектории полета ракеты «Точка-У» на город Поти. Произошел крах политэкономической модели. За спиной, казалось бы, надежно окопавшихся войск начался развал тыла, и запылали партизанские выступления.
Окончание: http://stalker-ok.livejournal.com/4829.html